пенсионер заживо (rizya) wrote in drugie_knigi,
пенсионер заживо
rizya
drugie_knigi

А.Бек, Н. Лойко "Молодые люди" (1954)

Безусловно знаковый роман известного советского прозаика и журналиста - Александра Бека, написанный в соавторстве с Н. Лойко, увидел свет в 1954 году, и с тех пор, по-видимому, ни разу не переиздавался. Перу Александра Бека принадлежит несколько оригинальных произведений военной и производственной тематики. Центральной темой его художественных и документальных произведений всегда являлась черная металлургия - именно этой теме посвятил А. Бек большинство своих замечательне повести и рассказы. Большинство из них написаны в классической, «производственной» манере раннего соцреализма и, несмотря на некоторую (вероятно, нарочитую) тяжеловесность языка изложения, представляют немалый интерес для настоящего ценителя. Роман «Молодые люди», рассказывающий о нелегком труде ученых-металлургов, по своей тематике является логическим продолжением предыдущих работ А. Бека. В то же самое время, по остроте и бескомпромиссности поставленных в нем политических, производственных и нравственных вопросов, этот роман занимает особое место не только в творчестве А. Бека, но и среди многих других литературных произведений позднесталинской эпохи. Именно в силу вышеперечисленных особенностей, оригинальный, но малоизвестный роман «Молодые люди» был нами выбран для детального с ним ознакомления.

Действие романа разворачивается в городе металлургов с говорящим назанием Ново-Доменск в конце 40-х годов прошлого века. Самое главное в Ново-Доменске - большой металлургический комбинат с четырьмя гигантскими домнами, круглые сутки, с точностью часового механизма регулярно выдающими порции свежевыплавленого чугуна. Красочные, поистине поэтические описания колоссальных доменных печей, не позволяют читателю остаться равнодушным к строгой металлургической эстетике, не полюбить ее мужественную и рациональную красоту.

И - надо же такому случиться - именно здесь, в Ново-Доменске, живет и работает человек, поставивший своей целью - не много ни мало - разрушить доменные печи! Он не вредитель и не диверсант, этот пожилой уже человек с немного неуклюжей фамилией Сырейщиков. Он - изобретатель нового, доселе неизвестного способа электроплавки чугуна, способа, который, по его мнению, способен и должен вытеснить доменное металлургическое производство. Сырейщиков - классический изобретатель-одиночка, настоящий фанатик своего дела, пусть и работающий в советском металлургическом институте. Увы, совсем не по-советски относятся к Сырейщикову его коллеги. Прямой и грубоватый, не способный говорить ни о чем, кроме своего изобретения, он давно стал настоящим посмешищем в глазах институтских профессоров и доцентов. Лишь несколько единомышленников - среди них студент-дипломник Евгений Луньков продолжают верить в "электродомну Сырейщикова" и отдают все свои силы, чтобы доказать жизнеспособность его изобретения. Увы, их напряженный труд оказываются напрасным. Прохладное и насмешливое отношение институтского и заводского начальства к Сырейщикову оборачивается настоящей травлей. Он не получает ни денег, ни сложного оборудования, столь необходимого ему для опытов. Бывшие его дипломники не находят работы на местном заводе, и вынуждены уходить в малую металлургию. Штат лаборатории стремительно сокращается. Вот и Луньков после героической защиты дипломного проекта вынужден уйти из лаборатории и стать комсоргом завода.

Автор не жалеет красок для изображения по-советски глубокой и бескомпромиссной опалы, в которой оказывается изобретатель Сырейщиков. Отсутствие средств не только на опыты, но и буквально на существование, полуголодный бледный сынишка, отвернувшиеся навсегда коллеги, не желающее ничего понимать и слушать институтское и заводское начальство. Преданные когда-то соратники Сырейщикова, понемногу начинающие падать духом и прикладываться к бутылке из-за отсутствия возможности вести опыты – трагедия изобретателя предстает перед читателем во всей своей безнадежности. Лишь Луньков, развивший бурную деятельность на своем новом посту, пытается как-то ободрить своих соратников.

Попытка «сырейщиковцев» искать правды у главного авторитета отрасли – знаменитого академика Овсянникова, когда-то построившего и задувшего печи Ново-Доменска — заканчивается неудачей. Непреклонный академик, положивший жизнь на строительство доменных печей, не верит человеку, собравшемуся их разрушить. И еще одна надежда умирает у Сырейщикова и его друзей…

Очень характерно восприятие трагедии изобретателя разными группами персонажей ромна. Для Сырейщикова, фанатика-одиночки, его трудности – лишь досадное и совершенно непонятное по своей природе препятствие на пути к цели его жизни. Для опытных институтских интриганов и бюрократов – следствие глупой несговорчивости изобретателя, в свое время не предложившего соавторство «кому следует». Рядовым сотрудникам Сырейщикова ситуация представляется абсолютно и закономерно безнадежной. И только Луньков, ставший уже секретарем горкома комсомола, смотрит на ситуацию взглядом трезвым и глубоко партийным. Он понимает, что есть еще в системе люди, которые, руководствуясь интересами бесспорно шкурными, сознательно тормозят прогресс – как социальный так и технический. Но опыт партийной работы подсказывает Евгению, что на всякого косного бюрократа и карьериста-хапугу можно найти управу в стране социализма. И именно Евгений предлагает своему, утратившему последние надежды и уволенному с работы учителю — немедленно ехать в Москву.

Восторженная встреча Сырейщикова министром, срочный переезд его группы в Москву, начало строительства завода по его проекту — всё это не выглядит банальным и счастливым концом: слишком велико было напряжение, предшествующее этому пусть закономерному но отнюдь небесспорному финалу.

Внешне совершенно безыскусный, «производственный» роман крайне остро ставит вопрос о границах творческой свободы ученого в стране Советов. Невольно приходит на ум известный роман В. Дудинцева «Белые Одежды». И там и там – гений-одиночка, фанатично борющийся с косной и неповоротливой административной (и подчас репрессивной) системой. Острая и бескомпромиссная борьба не для себя и не за себя, — а исключительно во благо клеймящих и презирающих творца соотечественников. И главный вопрос – кто победит в этой борьбе? И может ли этот вопрос быть открыто сформулирован лишь в произведении «запрещенном», опальном? Быть может, советская «производственная» литература, одобренная цензурой, была способна лишь воспевать и восхвалять? По моему скромному мнению, право ответить на эти вопросы дано далеко не всем. Легко с размаху навешивать ярлыки, будучи профаном и дилетантом, и гораздо труднее вдумчиво, тщательно - по крупицам изучить наследие великой эпохи.

Tags: Производственная проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments