пенсионер заживо (rizya) wrote in drugie_knigi,
пенсионер заживо
rizya
drugie_knigi

А.Бек, Н. Лойко "Молодые люди" (1954)

Безусловно знаковый роман известного советского прозаика и журналиста - Александра Бека, написанный в соавторстве с Н. Лойко, увидел свет в 1954 году, и с тех пор, по-видимому, ни разу не переиздавался. Перу Александра Бека принадлежит несколько оригинальных произведений военной и производственной тематики. Центральной темой его художественных и документальных произведений всегда являлась черная металлургия - именно этой теме посвятил А. Бек большинство своих замечательне повести и рассказы. Большинство из них написаны в классической, «производственной» манере раннего соцреализма и, несмотря на некоторую (вероятно, нарочитую) тяжеловесность языка изложения, представляют немалый интерес для настоящего ценителя. Роман «Молодые люди», рассказывающий о нелегком труде ученых-металлургов, по своей тематике является логическим продолжением предыдущих работ А. Бека. В то же самое время, по остроте и бескомпромиссности поставленных в нем политических, производственных и нравственных вопросов, этот роман занимает особое место не только в творчестве А. Бека, но и среди многих других литературных произведений позднесталинской эпохи. Именно в силу вышеперечисленных особенностей, оригинальный, но малоизвестный роман «Молодые люди» был нами выбран для детального с ним ознакомления.

Действие романа разворачивается в городе металлургов с говорящим назанием Ново-Доменск в конце 40-х годов прошлого века. Самое главное в Ново-Доменске - большой металлургический комбинат с четырьмя гигантскими домнами, круглые сутки, с точностью часового механизма регулярно выдающими порции свежевыплавленого чугуна. Красочные, поистине поэтические описания колоссальных доменных печей, не позволяют читателю остаться равнодушным к строгой металлургической эстетике, не полюбить ее мужественную и рациональную красоту.

И - надо же такому случиться - именно здесь, в Ново-Доменске, живет и работает человек, поставивший своей целью - не много ни мало - разрушить доменные печи! Он не вредитель и не диверсант, этот пожилой уже человек с немного неуклюжей фамилией Сырейщиков. Он - изобретатель нового, доселе неизвестного способа электроплавки чугуна, способа, который, по его мнению, способен и должен вытеснить доменное металлургическое производство. Сырейщиков - классический изобретатель-одиночка, настоящий фанатик своего дела, пусть и работающий в советском металлургическом институте. Увы, совсем не по-советски относятся к Сырейщикову его коллеги. Прямой и грубоватый, не способный говорить ни о чем, кроме своего изобретения, он давно стал настоящим посмешищем в глазах институтских профессоров и доцентов. Лишь несколько единомышленников - среди них студент-дипломник Евгений Луньков продолжают верить в "электродомну Сырейщикова" и отдают все свои силы, чтобы доказать жизнеспособность его изобретения. Увы, их напряженный труд оказываются напрасным. Прохладное и насмешливое отношение институтского и заводского начальства к Сырейщикову оборачивается настоящей травлей. Он не получает ни денег, ни сложного оборудования, столь необходимого ему для опытов. Бывшие его дипломники не находят работы на местном заводе, и вынуждены уходить в малую металлургию. Штат лаборатории стремительно сокращается. Вот и Луньков после героической защиты дипломного проекта вынужден уйти из лаборатории и стать комсоргом завода.

Автор не жалеет красок для изображения по-советски глубокой и бескомпромиссной опалы, в которой оказывается изобретатель Сырейщиков. Отсутствие средств не только на опыты, но и буквально на существование, полуголодный бледный сынишка, отвернувшиеся навсегда коллеги, не желающее ничего понимать и слушать институтское и заводское начальство. Преданные когда-то соратники Сырейщикова, понемногу начинающие падать духом и прикладываться к бутылке из-за отсутствия возможности вести опыты – трагедия изобретателя предстает перед читателем во всей своей безнадежности. Лишь Луньков, развивший бурную деятельность на своем новом посту, пытается как-то ободрить своих соратников.

Попытка «сырейщиковцев» искать правды у главного авторитета отрасли – знаменитого академика Овсянникова, когда-то построившего и задувшего печи Ново-Доменска — заканчивается неудачей. Непреклонный академик, положивший жизнь на строительство доменных печей, не верит человеку, собравшемуся их разрушить. И еще одна надежда умирает у Сырейщикова и его друзей…

Очень характерно восприятие трагедии изобретателя разными группами персонажей ромна. Для Сырейщикова, фанатика-одиночки, его трудности – лишь досадное и совершенно непонятное по своей природе препятствие на пути к цели его жизни. Для опытных институтских интриганов и бюрократов – следствие глупой несговорчивости изобретателя, в свое время не предложившего соавторство «кому следует». Рядовым сотрудникам Сырейщикова ситуация представляется абсолютно и закономерно безнадежной. И только Луньков, ставший уже секретарем горкома комсомола, смотрит на ситуацию взглядом трезвым и глубоко партийным. Он понимает, что есть еще в системе люди, которые, руководствуясь интересами бесспорно шкурными, сознательно тормозят прогресс – как социальный так и технический. Но опыт партийной работы подсказывает Евгению, что на всякого косного бюрократа и карьериста-хапугу можно найти управу в стране социализма. И именно Евгений предлагает своему, утратившему последние надежды и уволенному с работы учителю — немедленно ехать в Москву.

Восторженная встреча Сырейщикова министром, срочный переезд его группы в Москву, начало строительства завода по его проекту — всё это не выглядит банальным и счастливым концом: слишком велико было напряжение, предшествующее этому пусть закономерному но отнюдь небесспорному финалу.

Внешне совершенно безыскусный, «производственный» роман крайне остро ставит вопрос о границах творческой свободы ученого в стране Советов. Невольно приходит на ум известный роман В. Дудинцева «Белые Одежды». И там и там – гений-одиночка, фанатично борющийся с косной и неповоротливой административной (и подчас репрессивной) системой. Острая и бескомпромиссная борьба не для себя и не за себя, — а исключительно во благо клеймящих и презирающих творца соотечественников. И главный вопрос – кто победит в этой борьбе? И может ли этот вопрос быть открыто сформулирован лишь в произведении «запрещенном», опальном? Быть может, советская «производственная» литература, одобренная цензурой, была способна лишь воспевать и восхвалять? По моему скромному мнению, право ответить на эти вопросы дано далеко не всем. Легко с размаху навешивать ярлыки, будучи профаном и дилетантом, и гораздо труднее вдумчиво, тщательно - по крупицам изучить наследие великой эпохи.

Tags: Производственная проза
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments